| 21 April 2011
Николай Старшинов
Как говорится, ну и будочка:
Глаза навыкат, страшный рот...
Я приглашал её на удочку,
Я знал, что щука здесь живёт.
А щука только и заботилась,
Чтобы насытиться жратвой.
А щука, знай себе охотилась
За светлой рыбкою - плотвой.
Но пуще всех (я это чувствовал,
Я знал, по правде говоря)
Она любила парня шустрого,
Рубаху-парня-пескаря.
И там, где около леска река,
Войдя в камыш, звенит песком,
Я щуке предложил пескарика,
Притом - с железным тройником!
Она вперёд рванулась яростно,
И вмиг пескарь исчез из глаз.
И леска зазвенела жалостно,
И, как струна, оборвалась.
А щука?.. Вот поди добудь ещё
Такую!.. Горе мне и срам:
Вглубь уходило это чудище -
За килограммом килограмм.
...Конечно же, она уляжется
Моя досада в ходе дней.
И щуке нечего куражиться -
В конце концов, мы квиты с ней.
А что? Удача ей сопутствует?
Вот завтра, в самый ранний миг,
Она проснётся и почувствует
Застрявший в брюхе мой тройник.
И мне не жалко щуку-старицу:
Желудок у неё таков,
Что в нём спокойно переварится
Пяток подобных тройников.
Не жаль мне и крючка искусного,
Не жаль, что время тратил зря, -
Мне что-то жалко стало
Шустрого Рубаху-парня, пескаря.
| < Prev | Next > |
|---|